Главная
| RSS
Главная » 2013 » Июнь » 15 » Firebird 2/?. глава 26\?
20:53
Firebird 2/?. глава 26\?
назад

POV Frank

Вроде бы скоро должен быть вечер, и солнце должно опуститься, но оно висело высоко над головой и жарило что есть сил. И без того раскаленный воздух обступал со всех сторон, и, казалось, легкие медленно плавятся от жары.

Пати сказал, что не все потеряно – у него была где-то в машине рация, которая лежала и ожидала того момента, когда нам надо будет связаться с Фишем, когда нам надо будет его забрать. Они придумали такую штуку довольно давно, и Пати сказал, что Фиш – довольно пунктуальный человек, он все еще включает свою рацию в назначенное время дня, все это время… вот только это назначенное время – утром с восьми до девяти и вечером с десяти до одиннадцати – а сейчас только часов пять или шесть.  Пати сказал, что искать населенный пункт бесполезно, и тут я с ним согласен – помощи никакой не будет, а когда машина не на ходу, то мы только в еще большей опасности. Люди вызовут копов. Даже если мы получим это дурацкое колесо, это ничего не изменит – нас поймают раньше, чем закрутим гайки и измерим давление, и сомневаюсь, что нам вообще  будет дело до второго.

- Мы пока остаемся здесь, - сказал Пати, как будто это и так неясно. Я кивнул.

И мы остались. Мы проверили запасы всего, что у нас было, и было у нас не много. Бензин – только тот, что в баке, то есть когда нам повезет, и мы снова сможем ехать, то первым делом нам надо будет устроить нападение на заправку. У нас осталось две бутылки воды и совсем немного еды, дня на два, но это конечно можно растянуть и на четыре дня… хотя нет, с Зарго – это около трех дней. Из оружия – тот ящик и два наших бластера. Не густо.

Мы попили немного воды и сели за машиной в тень, открыв нараспашку двери, чтобы Зарго мог ходить туда-сюда.

Мы сидим в этой голубой тени, и солнце жарит все сильнее, горизонт дрожит  в своем привычном дневном припадке, кажется, дальше некуда, но все раскаляется еще сильнее. Как и мой разум. Мы сидим рядом, прижимаясь спиной к пыльному горячему металлу, спина уже вспотела от него. Пати сидел совсем рядом, и я чувствовал запах его тела – не просто пота, а всего сразу – волос, кожи, пальцев, отдающих табаком. Как будто я могу сжать этот запах в руках. Я уже знаю, что он знает обо мне и о том, что происходит в моей голове. Раз уж нам предстоит такое долгое пребывание в этой открытой духовке, то как еще коротать время, если не разговаривать? Да и вообще нам это нужно; я очень не хочу терять его, не хочу, чтобы в один прекрасный день он взял и подох от чего-нибудь, свисая с моих рук сломанной куклой, но это очень даже возможно, поэтому я знаю: мы должны общаться. Мы должны иногда смотреть друг другу в глаза – это очень важно, это как вдыхать воздух, только не так часто. Мы должны слушать друг друга. Заполнять пустоту в наших сердцах, такую безграничную пустоту, как эта пустыня. Он говорил. Я слушал.

Я взял его за руку – как будто мы тут помирать собрались, взявшись за руки и закрыв глаза – и окунулся в прошлое.

Это прошлое очень далеко отсюда. 

Он говорил, как звук своих же слов проникая мне в голову, выстраивая мои воспоминания в правильном порядке, воссоздавая их из хаоса, что творится в моей голове, и тогда я начинаю все меньше и меньше ненавидеть его, и все больше и больше узнавать о прошлом, в котором мы оба замешаны.  

 

« … что-то упало на пол, маленькое, как ноготь. Хотя нет, чуть больше. Я замер, не зная, что делать. Точнее, я знал что делать, но я затормозил нехило, и поэтому ничего не делал, просто стоял, смотря на пол, где лежал маленький желтый треугольник.

Все остальные продолжали играть, только главный ритм исчез, и игра была смазанной, по сути, они просто продолжили позориться, только их уже было на одного человека меньше, в общем, я все испортил. Я услышал «господи, да он же безнадежен!», но не особенно обратил на это внимания. Я услышал не только это, но и многое другое, довольно обидное, а после я будто перестал существовать. Мало того, я еще и забыл свою партию, начисто.

Прожекторы тут паршивые, почему-то подумал я, посмотрев вверх, потом посмотрел на людей.

Фанаты паршивые. Что мы вообще здесь делаем? Что я здесь делаю?

- Что ты вообще здесь делаешь? – это меня уже спросили вслух, и не я сам, а наш вокалист. Он довольно гадкий, потому что ему вечно не нравятся мои партии. Да, я мог бы уйти, но мне нравилось играть, поэтому я цеплялся за любую возможность подключить гитару и играть, пока у всех голова не заболит. Надеюсь, у этого засранца голова просто раскалывается из-за того, что я все испортил.

- Я это случайно сделал, - пожал я плечами.

- Только идиот может уронить медиатор, зависнуть и забыть все свои партии, а ты сделал все это сразу! Ты идиот втройне! – ответил мне на это наш солист. У него есть имя – Ник, и оно мне тоже не нравится.

- Подумаешь, - ответил я.

Он, кажется, просто захлебнулся от такой наглости. А потом выгнал меня. Не так, пинками и с фейерверками, он просто покричал, а я спокойно собрал вещи и пошел домой. Мне эта группа никогда не нравилась, и я ни о чем не жалел. Дома все было, как обычно – родители с подозрением смотрели на меня, они еще не очень радовались тому, что я устраивал и продолжал устраивать дома. Моего друга, того самого, который разъезжал на мотоцикле и ночевал у брата, уже несколько месяцев, как не существовало. Такой у нас городок – люди умирают, и к этому привыкаешь, конечно, не сразу, а почти всю жизнь, но факт остается фактом – тут прямо таки все утыкано путями на тот свет. Мне, как и остальным подросткам, на все плевать, я веселился и сходил с ума. Ходил на все вечеринки, до которых меня могли донести ноги, и отрывался там, вместе со всеми. Я пил какую-то дрянь, которую называли коктейлями (иногда, конечно, попадалось что-то приличное, но это было редко), меня можно было столько раз отравить, что я побил бы все рекорды среди людей, которых пытались отравить. По-дурацки, да. Но такой была моя жизнь. Вечный бардак, я устраивал свалку везде, где тусовался, я портил столько всего, что кто-то из моих родных уже определенно считал, что  в меня вселились демоны.

Я забрел на какую-то вечеринку, где играла не самая отстойная музыка, и там так же был кто-то из моих многочисленных друзей. Я как всегда много выпил, и мой самоконтроль снова вырубился – я даже не помню, что я там вообще устроил, скорее всего, это было что-то сумасшедшее. На самом деле это было не важно. Я просто уносился в какой-то другой мир, смотрел на все сквозь цветные очки, я кружился в водовороте, как мусор крутится в канализации, ничто не волновало меня, но лишь потому, что я мало что понимал. Наверное, это было мое отчаяние: я пытался  избавиться от как можно большего количества мыслей, чтобы они не ранили меня, потому что таких мыслей было очень много: стыд и страх перемешивались во мне, мысли о том, как хреново, что мои родители не хотят меня понимать, о том, что как ужасно, что никто не воспринимает меня всерьез и прочая чепуха, которая набрасывается на вас, когда вы задумываетесь о себе – я хотел избавиться от этого. Я хотел прожить всю жизнь одной вечеринкой         , не чувствуя боли и всего того, что причиняло неудобства. И так все и было, и так все и могло закончится, если бы не тот день. Ха, магический день, иначе не скажешь.

Я открыл глаза и не увидел ничего. С этого все и началось – с того, что принято называть «ничто». Конечно, это все не так важно, просто на моем лице валялась чья-то футболка, но сам тот факт, что я проснулся, и первой моей мыслью было, что ничего не существует. Обычно-то я, придя в себя, сразу видел что-то, например свою или чужую комнату, и как бы начинал плясать от этого и дальше. А здесь мое сознание оказалось в ступоре, задаваясь немым вопросом «а где же всё?».

Тогда я сел, и эта футболка сама свалилась мне на колени. Я огляделся. В таком месте я еще ни разу не просыпался. Здесь было тепло, пахло сигаретами, выкуренными пару часов назад, обои из последних сил держались на стенах, умудряясь при этом выдерживать вес каких-то картин, плакатов. Все это выглядело неинтересно. Обычная мебель. Обычный дом. Только не мой и вообще не знакомым никак.

Возникает другой вопрос – как я здесь оказался?

Что ж, для этого потребовалось встать с дивана, на котором я до этого спал (на котором мне очень хорошо и удобно спалось), и исследовать это место на наличие других людей в сознании. Мое внимание привлекли какие-то то ли стоны, то ли ругательства, доносившиеся из ванной комнаты. Дверь была не заперта, и я вошел. Там, на полу, возле унитаза сидел какой-то парень, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы догадаться, что он неплохо напился вчера. Как раз в тот момент, когда я зашел, его вырвало, и что-то еще перевернулось в моем сознании. Наверное, я понял, что я увидел именно то, к чему, в конце концов, приводят попытка прожить свою жизнь одним праздником. Все, что вы запихнули в себя для получения удовольствия и забвения в конечном итоге выходит обратно, а вы так и остаетесь неудачником. Мысль вроде бы простая, но до меня она дошла только в этот момент. Мой мозг, наверное, так активно думал в ту секунду, что это и выдало мое присутствие; незнакомец обернулся на меня. Он смотрел на меня не так, будто впервые меня видит и не знает, что я тут делаю – а наоборот, вполне даже осмысленно, он явно видел меня раньше.

- Ну и отжег ты вчера, - сказал он вместо приветствия, после чего спустил воду и нетвердой походкой отправился умываться.

- Я? Что я вчера такого сделал? – не понимал я. И мне было, что не понимать: как я уже сказал, с этой ночи у меня не осталось ни одного воспоминания, и это, наверное, даже к лучшему.

- Что, совсем ничего не помнишь? – его голос был приглушен шумом воды, - ну и не обязательно, просто поверь мне на слово, - и он опустил всю голову под воду.

Я думал, что он еще более сумасшедший, чем я. Мне просто так казалось, когда я смотрел на него, стоя рядом.

Он обернулся ко мне, вытирая волосы полотенцем, и продолжая говорить:

- Ты умеешь готовить? Я просто умираю от голода! Я тут прошелся и так вот, мы здесь одни, моя группа опять где-то не знаю где, поэтому нам…

- Группа? – воскликнул я.  Честно говоря, он совсем не тянул на человека, который может выступать. Он больше походил на обузу компании, его все вроде бы любят, но он постоянно совершает всякие глупости, и иногда его друзья смотрят куда-то наверх, думая, за что на них свалился такой, как он. А потом снова помогают ему жить. Хотя, о чем я говорю – большинство музыкантов как раз такие люди. Ладно, можно сказать, что в то время я плохо разбирался в людях.

- Да, я же говорил тебе вчера, - его улыбка просто ослепляла, когда он добавил,  - мы просто отстой.

И он начал свой рассказ, пока я пытался приготовить яичницу  на маленькой кухне. Он рассказал о своем брате, который пытался играть на басу, но был такой стеснительный, что каждый второй концерт он куда-то исчезал, лишь бы не выходить на сцену. Сам этот странный парень не мог и не собирался его выгонять за это:

- Да ладно, подумаешь, - он взмахнул рукой, оставив за ней легкий шлейф из дыма от сигареты, что была зажата у него между пальцев, - начало всегда тяжелое, так что это все не проблема. Правда играть за него приходится кому-то другому. Хотя, учитывая наши партии, это совсем не сложно, ха-ха,  - и он расхохотался, с каждым «ха» выталкивая из горла дым. Как будто я уже видел, как он смеется и курит.  

Пока перемешанные желток и белок уже начинали подгорать снизу, я решил заделать бутерброды, и теперь копался в холодильнике в поисках того, из чего бы их можно было соорудить, пока мой новый знакомый дальше рассказывал о своей группе. В общем, по его словам я понял, что это не группа, а какой-то бардак, который, бывает, издает звуки. Вслух я этого, конечно, не сказал.

- О чем ваши песни? – спросил я вместо этого.

В ответ была тишина, и когда я обернулся, то увидел его задумчивое лицо и нахмуренные брови. Дым от сигареты выровнялся и тонкой струйкой поднимался вверх.

- О смерти, я думаю, - наконец сказал он, - ну и о жизни тоже. Вот ты никогда не думал что вся твоя жизнь это, в каком-то смысле, дорога, выстланная смертями сотен кого-то еще? ты идешь и не думаешь, что тоже однажды ляжешь кирпичом на свое место, как миллионы до тебя? Мы всю жизнь шагаем по костяной мостовой!

Я снова обернулся к нему, и он уже сидел немного в другой позе. Он смотрел на меня, ожидая ответа, сигарета была на пару микромиллиметров короче, и снова дымок начал подниматься вверх.

- Эм… возможно…

- Я так и думал, - снова просиял он, снова затягиваясь сигаретой.

Меня все еще интересовало, что я здесь делаю. Я спросил его об этом, и он сказал, что я вчера говорил очень вдохновляющие и правильные вещи, и что мы шли от клуба вместе, что его слова очень вдохновили его, но он думал, что утром, когда я протрезвею, я забуду это все и сразу же откажусь от своих слов, я доковыляю до двери и смотаюсь отсюда, как с места преступления, оставив его здесь. Он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, его лицо вдруг показалось ужасно печальным.

- Но ты почему-то остался, - сказал он, будто переключился на другую волну. Будто он что-то не договаривал. Это было странно.

- Почему ты остался? - он склонил голову набок, втягивая щеки и втягивая в себя дым. Это выглядело так, будто он сам знает, почему. Будто он что-то сказал мне вчера, и у меня был выбор, и от моего выбора что-то зависело. Я уже умел различать отголоски чего-то ужасного и печального в глазах людей, и этот случай был не исключением. Что зависело от моего выбора?

- Может… я обещал? Нет? – я нарезал на ломтики твердый сыр, раскладывал его по крошащемуся хлебу с майонезом.

- Обещания, - усмехнулся он, - ты спас меня, дружище, - я снова обернулся. Он весь сиял. Я думал, он просто шутит или имеет в виду что-то другое.  

Ненадолго воцарилась тишина, но вот снова ее прорезал его бодрый голос:

- Ты ведь играешь, - непонятно, был это вопрос или утверждение. Ладно, я счел за вопрос и кивнул.

- Тогда я приглашаю тебя к нам, - в который раз я обернулся к нему, снова не веря, действительно ли он говорит то, что говорит, или только прикалывается.

- Ты серьезно?

- Похоже, что я шучу?

- Иногда.

- Ладно, пусть так, но сейчас я говорю серьезно. Просто скажи да или нет, - он положил руки на стол, оставив сигарету во рту, 

- Мне нечего терять, - пожал я плечами.

Он улыбнулся. Как-то очень уж счастливо, потому что, судя по тому, что он рассказывал, я мог догадаться, что никто не хотел с ними играть. Его группа было отстоем не только по его мнению, но и по мнению всех окружающих. Но я был рад играть хоть где-нибудь.

Мы съели (попробовали съесть) все, что я приготовил, и тогда я впервые удивился тому, как этот странный чувак может и есть и курить, при этом создавалось впечатление, что курение  для него даже привычнее.

- Когда мы начинаем?

- Прямо сейчас: для начала надо свалить отсюда, пока хозяин не вернулся.

- Это не твой дом? Ну или хотя студия…  – вытаращился я.

- Конечно нет! Откуда у нас деньги на студию? Мы играем в подвале или в гараже.

- Но что мы тогда здесь делаем?

Он молчал некоторое время, хитро улыбаясь. Он быстро оглянулся по сторонам, не увидев ничего подозрительного, он перегнулся ко мне через стол и едва ли не шепотом произнес:

- Чувак, которому принадлежит этот дом – большой говнюк. Я собирался устроить ему кучу проблем. Но теперь это уже неактуально, и мы можем спокойно уходить, - сказал он, вставая со стула и бросая окурок в раковину, хотя рядом стояла пепельница. Ее он смахнут на пол.

Мы ушли, ничего не убрав за собой.  Я не совсем понимал, как так вышло – мы в чужом доме, и хозяин этого дома нам не друг. Скорее всего, мой новый знакомый просто стащил где-то ключи – или он умел взламывать двери.

Тогда я не знал, что от моего решения на самом деле зависела его жизнь. Мы были слишком искренними вчера. Он сказал, что иногда он пытается себя убить. Он делает это, когда рядом кто-то есть – меня это радует, понимаешь, ты думаешь, что всем насрать, но вот человек видит тебя на крыше здания, он подбегает и хватает тебя за шиворот, и после втягивает обратно. Он орет на тебя «как ты можешь не любить жизнь?! Ты что идиот?!», он матерится и бесится, но ты видишь, что в глазах у него едва ли не слезы от страха – он боялся, что ты умрешь, и ты чувствуешь его облегчение сейчас, оттого, что ты остался жив. Это радует меня, и некоторое время я могу жить, - вот,  что он говорил. Я этого не помню. Я даже не помню, когда он сказал, что он – Джерард, и когда я сказал ему что я – Фрэнк. Все, что ты делаешь, когда пьян – это не ты и вообще не эта реальность.  Тогда я понял, что он не договаривает чего-то еще.

Он собирался покончить с собой в этом доме. Он собирался нажраться таблеток – он заранее набрал их целый пакет. Он постоянно их с собой таскал, как выяснилось позже. Кроме того, он был уверен, что он выкарабкается в любом случае, и это было странно – его уверенность в своей жизни и постоянное стремление умереть.

 Я узнал об этом, когда мы пришли к его дому. Там я и увидел его группу. Это были всего-то три человека. Я сразу узнал его брата – парень, который, похоже, собирался всю жизнь провести в четырех стенах, надежно прячущих его от окружающего мира. Он начал орать самый первый. Второй – поначалу я называл его человек-одуванчик (не вслух конечно) – тоже был очень недоволен, но он начал читать нотации. Третий же, похоже, был пьян, и было непонятно, злится он, или его забавляет ситуация. Кого реально все забавляло – это виновника этого торжества: он стоял и улыбался, все еще радуясь своему спасению. Я думал, что могу спокойно развернуться и уйти. Что ничто не связывает меня с этими странным людьми. Но вот тут я ошибался – я уже стал частью их компании, хоть еще и не знал об этом.

В тот день мы решили-таки заняться музыкой – друзья Джерарда все же успокоились, и да, они заметили меня.

- Это еще кто? – теперь его брат обратил внимание на меня.

- Я как раз хотел вам представить его,  - Джерард будто очнулся, решив, что теперь можно реагировать на вопросы, - это наш новый ритм гитарист, - и все замолчали.

- Я думал, ты уже завязываешь с этим, - покачал головой его брат, на что человек-одуванчик нахмурился: он явно был против такого поворота.

 - Я никогда не завяжу с музыкой, чувак, - ответил ему Джерард и прошел в гараж.

- У нас все равно ничего не получится, - сказал его брат, и мне даже стало грустно: он, похоже, вообще ни во что не верил. Как он живет вообще? – когда все развалится, и ты, наконец, повзрослеешь, тогда ты поймешь, что я был прав.

- Разумеется, - он вышел из тени, и теперь я понял, зачем он вообще заходил в гараж: он искал гитару. Он вручил ее мне и спросил, - ты сможешь играть на такой?

- Конечно, - пожал я плечами, и взял гитару за гриф. Никогда еще гитара не казалась мне такой тяжелой: теперь это была не просто гитара, это была ответственность, как обещание, с нее, можно сказать, началась наша настоящая дружба. Все это было очень серьезно.

- Отлично, - он снова просиял, потом оглянулся на остальных, - что стоите, давайте, за инструменты и начинаем. Майки, твое нытье еще никогда ничего не меняло, так что не теряй времени.

Так я познакомился с остальными. Меньше чем через неделю я знал все партии уже существующих песен. А к концу года Джерард успел съесть весь пакет тех самых таблеток.

 

Категория: Слэш | Просмотров: 1933 | Добавил: ANKARIUS | Рейтинг: 5.0/23
Всего комментариев: 6
16.06.2013 Спам
Сообщение #1.
linksys

Вау, вырисовываются всё новые и новые детали! Где-то в начале второй части я даже не мечтала о том, чтоб Пати вдруг начал рассказывать Гоулу о прошлом (да, я просто хотела, чтоб Пойзон нашёлся хоть как-нибудь, хотя бы мёртвым), но теперь это меня почему-то настораживает. Историю жизни пересказывает так, словно помирать собрался... Раньше увиливал, говорил "длинная история", "потом как-нибудь вечером", а тут берёт и говорит. Ничего не могу поделать, но такое ощущение, словно что-то здесь не так... Что этот случай с колесом в пустыне не может закончится так мирно, когда утром Фрэнк хотел придушить Джерарда с такой беспочвенной агрессией, что мурашки по коже шли. И вот, собственно, если Ди им больше не товарищ, то куда они поедут? Они ведь не могут вечно кантоваться в заброшенных домах или и того хуже - в машине посреди пустыни.
Больше глав - больше вопросов, и все из них какие-то странные, а вот глава - классная, я так боялась с прошлой, что в этой Пойзон уже будет задушен, или ещё что-нибудь случится, потому что Гоул становится с каждым днём как-то агрессивнее, что ли? Ух, нет другого пути узнать всё, что хочется, как не ждать следующую главу))
Спасибо с:

16.06.2013 Спам
Сообщение #2.
mary

Очень радуют последние главы. Такие теплые воспоминания. Их знакомство представляла немного по-другому, но оказалось все на порядок интереснее и менее банально. Оно ведь спасло обоих. Встреча двух отчаявшихся неудачников изменила их действительность. 
Мысль о дороге из костей тоже посещала меня не раз. Только я думала о кладбище огромном-огромном. Твоя жизнь - это небольшой участок того кладбища, что проходишь, попутно теряя близких, пока не доходишь до финала и не упираешься в надгробие своей могилы. 
И я уже чувствую, что Джерард устраивал "веселую" жизнь Фрэнку со своим привлечением внимания и желанием почувствовать себя нужным таким способом. Теперь понятны предполагаемые причины их ссор. Джи просто невыносим, а жить в вечном напряжении невозможно. Жить и ждать того, что еще может стукнуть в его голову и когда. Эта импульсивность и играние на чувствах других. Вот вполне возможно же было, что когда-то его не успеют спасти. Как Джи не понимал, что нужно быть готовым умереть, если играешь с огнем? Такой самоуверенный. А если бы человеку, что находится рядом, на самом деле было наплевать? Тогда приехали, финиш? Мне кажется, он не ожидал такого расклада. Вовремя же ему встретился Фрэнк.
Ankarius, спасибо вам!  flowers

16.06.2013 Спам
Сообщение #3.
bimba

спасибо Анкариус!!!  heart за твоё творчество!

22.06.2013 Спам
Сообщение #4.
omen sinistrum failed to feel

Некоторые люди тут сейчас нихреново так объединили себе при прочтении главы 25 и 26  grin Поэтому начну разглагольствования с мыслей о первой главе. 

Может, ты удивишься, но я скажу что на данном этапе фика ничего странного не происходит. Странного или такого, что вызывает сомнение, неверие. Для меня одинаково естественно смотрелись и воспоминание о первом разе, и мания Фрэнка. Ко второму, правда, я не могу относиться индифферентно - слишком явно чувствуется угроза. Совершенно ясно, что Фрэнка довели его военный образ жизни и тяготение совершёнными убийствами, поэтому мания меня не удивляет. Однако заставляет побаиваться за здоровье и невредимость Пати, ибо Фрэнк рассуждал всё это время так, будто чуть что - и его рука не дрогнет в самом деле. "Спрятать Пати в небытие, укрыть его и защитить таким образом", - вот она, обратная сторона медали чувств влюблённого. Одна часть меня вполне верит, что Фан способен угрохать Пойзона из этих побуждений. Вторая - не менее искренне верит, что Джерарду непременно удастся избежать такой кончины. Склоняюсь больше, конечно, ко второму. В надежде, что мания Фрэнка - всего лишь проходящее (или, по крайней мере, непостоянное) наваждение. Но ещё больше хоррора ситуации придаёт то, что Пойзон чувствует это умонастроение Фрэнка. Сложно представить, что по этому поводу творится в голове у самого Джерарда. Действительно, хищник и жертва, одинаково нестабильное состояние психики. Мне вот интересна система, по которой сговорились общаться Пойзон и Фиш. Точнее, интересно бы посмотреть, как она приходит в действие. И вообще, похоже, Фишу и доведётся вызволить парней из пустынной засады, а также быть уравновешивающим звеном между ними (если, конечно, у тебя как у автора нет на это других планов). 
Насчёт первой составляющей главы 25, первого раза, скажу немного. Я тоже, как ты понимаешь, не могу относиться к этому индифферентно (ну нц же ну :Р). Просто меня не покидает ощущение, привившееся с прошлых глав, в которых состоялся первый поцелуй Джерарда и Фрэнка. Я тогда писала, что всё читалось настолько естественно, что, грешным делом перекладывая всё на нашу реальную жизнь, я бы не удивилась, если бы бы у наших реальных Джерарда и Фрэнка случилось бы в точности это, такой поцелуй. Первый секс гораздо, хы, сложнее перекладывать на нашу реальность, но... Короче говоря, те же ощущения - полной естественности, натуральности происходящего. Начиная от обстановки, заканчивая мыслями и чувствами. Ничто не заставило желудок переворачиваться от неожиданностей, неприятных или приятных. Переводя тему, любопытно, как целые глыбы похороненных воспоминаний всплывают наружу. Насчёт головы Пати ничего не могу сказать (такое впечатление, будто он всегда всё знает и всё держит в своей голове), но насчёт головы Фана - очень наглядно оживают воспоминания. Вот как эти, из данной главы, про первое знакомство с Джерардом. 
В очередной раз повторю, что люблю братской любовью воспоминания именно Фрэнка о своей прежней жизни. Я как-то по-особому прониклась его взаимоотношениями с родителями, его бунтом против их узколобия, его разгульным образом жизни, отчаянностью, что касается этой самой жизни. Поэтому отрывок его воспоминаний о "обкуренной юности" воспринимаю как подарок свыше. 
Понимаю, что "странно" - избитое слово. Но можно ли иначе охарактеризовать знакомство Фрэнка с Джерардом? Вот это уже действительно было отнюдь не обыденно. И судьбоносно, да - участь Фрэнка как гитариста мкр решилась буквально за пару мгновений. К слову, мне импонируют описания что группы Фрэнка, что зелёных мкр в качестве лузерских групп, групп-неудачниц. Так и бывает в жизни - сразу достигнуть высот невозможно. Да и, наверное, не нужно - опыт бытия лузером тоже нужен и важен. 
Самой странной вещью в этом знакомстве для меня оказался образ жизни Джерарда - кочевание от жизни к смерти и наоборот. Я такого не видела нигде, ни в одном произведении мне не встречались и заикания о чём-то подобном. Так что пока пытаюсь утрамбовать в голове эту новую мысль. Причём вроде бы всё органично - Джерард - всем известный депрессивный алкоголик-неудавшийся самоубийца в юности. Что не так? Скорее всего, его стремление наложить на себя руки лишь для того, чтобы его в очередной раз спасли. И серьёзно - нужно иметь достаточно самоуверенности, чтобы уповать на очередное спасение. И эгоизма - привлекать к себе внимание таким образом... Но ладно, отчаявшихся не судят. Просто мне кажется, что стремление Джерарда к смерти равняется лишь 40 процентам от его поступков. Остальные 60 - ну понятно, чем заняты.

22.06.2013 Спам
Сообщение #5.
omen sinistrum failed to feel

Как я поняла, мы, читатели, теперь часто будем возвращаться к воспоминаниям, выползающим на свет из "спасительных" разговоров Пати и Фана. Пати, надеюсь, сможет заговорить Фана настолько, чтобы тот не набросился на него с голыми руками. 
А в остальном, на этот раз "спасибо" будет не таким традиционным, поскольку главы были написаны во время экзаменов, что я уважаю. Приятно, что авторы не бросают писать даже во времена постоянного учебного умственного напряжение.
Спасибо тебе за главы! Буду ждать уже новых "глав на свободе" от всяческих экзаменов и прочей совсем не летней хренотени:)

10.07.2013 Спам
Сообщение #6.
мария

спасибо огромное, аплодирую стоя, уникальная работа, вдохновения вам.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Джен [269]
фанфики не содержат описания романтических отношений
Гет [156]
фанфики содержат описание романтических отношений между персонажами
Слэш [5034]
романтические взаимоотношения между лицами одного пола
Драбблы [311]
Драбблы - это короткие зарисовки от 100 до 400 слов.
Конкурсы, вызовы [42]
В помощь автору [13]
f.a.q.
Административное [15]

«  Июнь 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930




Verlinka

Семейные архивы Снейпов





Перекресток - сайт по Supernatural



Fanfics.info - Фанфики на любой вкус

200




Copyright vedmo4ka © 2019