Одно прикосновение. Всего одно. Огрубевшие от постоянной игры на гитаре без медиатора подушечки пальцев Майки коснулись влажной шеи Джерарда. Сбивчивые поглаживания шершавых пальцев действовали на удивление успокаивающе. Возбуждение от недавнего концерта, бурлившее в крови, ещё пять минут назад разрывавшее вены, разгоняющее с немыслимой скоростью кровь по жилам, душащее сейчас концентрировалось на маленьком участке шеи. Как свирепый тигр на арене цирка оно рычало, клокотало, но как только дрессировщик зашёл в клетку, привычно щёлкнул хлыстом, тигр вынужден был отступить и занять полагающееся ему место, так и это странное возбуждение, переплетённое с адреналином пульсировало по маленькой дрожащей вене и уходило через кожу куда-то вовне. Джэрард шумно сопел, морщился, на басиста он смотрел исподлобья и как- то непривычно озлобленно. Наконец он отстранился от Майки, опёрся на холодную стену и немного запрокинул голову назад и закрыл глаза. Веки болели, вероятно, от переутомления. Смотреть было больно как при болезни, когда у тебя высокая температура и глаза буквально «горят». Джэ стоял так, прислонившись к стене минут десять, пока Майки «случайно» не кашлянул, чем пробудил Джэ от его состояния апатии.
-Тебе пора – Майки по-дружески улыбнулся.
Джэрард молчал.
-Что стареешь?
-Возможно… да наверняка – Джэ хохотнул и сполз по стене вниз, оставив еле видный влажный след от своей спины.
Комната была маленькой и тёмной. Это помещение и комнатой то было нельзя назвать. Скорее подсобка: маленькая, пустая, стены неровно выкрашены в какой-то болотно-коричневый цвет, отчего и без того мрачное пространство казалось ещё более тёмным и унылым. Единственным источником света была лапочка, висевшая примерно в центре комнаты на толстом чёрном шнуре. Светила она неярко и неровно. Да и к тому же поминутно мигала.
-Да что ты в самом деле? – Майки смотрел на солиста сверху вниз.
-И как тебе жизнь без группы? – Джер с такой тоской посмотрел в глаза басиста, будто надеялся услышать речь блудного сына по возвращении домой, хотя знал что этого не будет.
-Братик… -Майки присел на корточки. В таком положении он был на уровне глаз Джэ. Тысячи слов крутились на языке, но ни одно из них не подходило. Майки чувствовал себя виноватым, хотя ничего такого противоправного не делал.
-И что теперь?
-Как что? Просто не будем ссорится на гастролях из за номера в гостинице и.. тра_ать будешь меня реже… - Майки надеялся что шутка хоть как то разрядит обстановку, но, увы, слова не возымели должного эффекта.
Джэ отвернулся и резко встал. Он почти ушёл, но сильная рука Майки остановила его. Он всегда был странным. Не надуманно странным, просто он был таким. Загадочный романтик, никто не знал, что у него внутри, а внутрии жил сущий дьявол, Джэ знал это прекрасно. Снаружи же Майки - сущий ангел,. Противоречие. Снова. Это наверно и привлекало Джэ больше всег.
-Джэ – голос Майки понизился.
Джэрард отчаянно пытался вырваться из затхлой комнатушки и убежать подальше.
-Может нам стоит поговорить? Мы с того момента как я сказал, что ухожу из группы... – Майки попытался сделать свой голос немного мягче, но нотки суровости и серьёзности всё равно победили.
Началось. В голове Джэрарда что-то щёлкнуло. Разговаривать ему совершенно не хотелось. Он патологически не выносил таких разговоров об отношениях. Он всегда становился каким-то нервным и возможно грубым, но скорее нервным. Он не понимал, чего от него требуют. А преддверие серьёзного разговора с расстановкой всех точек над i вызывало лишь рвотный рефлекс. Сейчас он бы предпочёл… да что угодно, только чтоб не говорить.
-Хорошо – Джэрард наиграно улыбнулся. Уголки его губ немного дёргались, зрачки сузились, но его нервное состояние скрывал полумрак комнаты.
-Что ты делаешь? – ошарашено произнёс басист, когда увидел, как Джэ расстегивает бляшку ремня на своих штанах.
-Как что говорю с тобой. Разве нет? - Джэ надменно уставился на Майки, не скрывая остервенелого взгляда. Не долго думая, он перешёл в наступление.
Тонкие пальцы почти мгновенно расстегнули рубашку на Майки. Влажные пальцы левой руки скользили по коже живота, ныряя под ободок ремня вниз, правая рука крепко держала хлопковую ткань, притягивала к себе, так что Майки просто вынужден был наклониться. Обветренные тонкие губы жадно впились в чужие пухлые.
-Джэээээээ,- только и сумел простонать Майки в перерыве между поцелуями.
-Что? – Джэрард уставился на басиста. Со стороны могло казаться, что фронтмен действительно несколько удивлён. Глаза его были широко открыты, бровь вздёрнута. Так и выглядит со стороны удивлённый человек, а Дже, он … испугался? Мальчик, цыплёночек...хаха.
-Слабак, – коротенькое слово было произнесено холодным голосом, чётко, быстро, как и так как будто адресованы были последнему человеку.
Дверь хлопнула. Майки так и остался стоять посреди комнатушке, полураздетый, слегка нахмуренный, но как всегда спокойный.
Джэрарда всё даже устраивало. По крайней мере, он избежал нудного разговора. Если брать от жизни, то всё. Расплачиваться? Пусть это делают другие.

Френки по обыкновению был дома. Он с детства был домашним мальчиком. Вечеринки не любил, зато любил долгими вечерами собираться с компанией друзей на заднем дворе, устраивать барбекю. Мир вообще ограничивался для него абстрактно домом и десятью метрами вокруг. Добрый, чуткий. Да вокруг Джэрарда все были какими-то излишне добрыми, толпа святых и он, как он часто себя называл «исчадье вселенского зла с ангельским личиком». Странные они добрые и почти неродные, ну кроме Френка, конечно, он часто приезжал к нему домой, ища поддержки и понимания, ничего не объясняя он просто ложился рядом и забывался.

Толстые кирпичные стены, звуконепроницаемые окна за толстыми шторами оставляло неплохую оборону в борьбе с шумом и гоготом внешнего мира. Если подойти к окну и отодвинуть тяжёлые палантины, можно было увидеть оживлённую улицу, толпу снующих туда сюда людей, орущих, смеющихся под палящим солнцем. Здесь за завесой ничего этого не было. Тишину изредка нарушал только кондиционер, меняющий свой режим каждые пол часа.
Френк потянулся, по привычке он зажмурился и потёр глаза, ощущая непривычную расслабленность в теле, он с облегчением вспомнил, что тур уже позади и он не в каком то там автобусе и не в какой то там заштатной гостинице с грязными простынями, а дома ……..Френк хотел - было нащупать одеяло и натянуть его на себя повернулся на бок.
На другой стороне кровати мирно посапывал его друг. Джэ лежал полностью закутавшись в одеяло. Френки усмехнулся. Странная детская привычка: будь на улице хоть трижды по сорок градусов жары, Джэ все равно умудрится во сне перетянуть все одеяло на себя, при этом одеяло Джэрарда будет либо подмято под себя, либо вообще валяться на полу.

-Сделай мне кофе – Джэ сонно щурился, по привычке кутаясь в одеяло.
-Доброе утро, – Френки улыбнулся.
Джэ промурлыкал что-то несуразное в ответ, зевнул и потянулся, правда он не учёл тот факт, что спит почти на самом краю кровати, и плюхнулся на пол.
Френк вскоре вернулся с чашкой кофе.
Терпкий запах только что сваренного кофе защипал ноздри. Джэ поморщился. Горьковатая жидкость приятно обжигала рот. В теле, несмотря на ночь, проведённую дома со здоровым сном на часов 9 была какая то усталость, все ныло и как будто было ватным. Джэ, сделав очередной глоток, опустил голову на подушку.
-Я бы мог провести в таком положении весь день. Спорим? – карие глаза устало смотрели на Френка сквозь нечесаную прядь упавших на лицо волос.
-Ты говоришь как девятилетний ребёнок.
-Возможно, – Джэ продолжал пристально смотреть мимо малыша. – А может у меня уровень развития как у девятилетнего ребёнка. А? никогда не задумывался?
-Слушай, Джэ, да перестань ты. Это его дело, его выбор.
-Ты о чем? – Джэ приподнял голову.
-О Майки. Ты ведь из- за него сидишь тут как мямля. Я же видел, как ты смотрел на него, мы выступали, но ты пойми: у него своя жизнь. Он сделал свой выбор
-С чего взял. Вот делать мне больше нечего, как переживать тут из за всяких там – Джэрард скривил лицо. – Братик. Ха. Срал я на него.
-Ладно. Все будет хорошо. Я обещаю… - Френк приобнял его. Он и вправду верил, что все будет хорошо, даже не верил, просто знал… в конце концов даже если и не будет, Джэ всегда сможет изобразить, что все хорошо и, что самое главное, ему все поверят.
Влажные от кофе губы коснулись шеи Джэ. Напряжённые мышцы ответили порцией колючих мурашек.
-Тебе надо расслабиться. Я знаю, что тебе поможет.. – большие пальцы Аэро словно каменные кинжалы вонзились в спину Джэ, круговые движения видимо должны были, в конце концов, расслабить, однако каждое движение в застоявшихся мышцах отдавалось болью. Френки повалил фронтмена на кровать, а сам сел на колени около.
Джэ чуть приподнялся, дав Френки рывком стянуть трусы (прим автора серые…………..серые кляйны мать вашу серые . С,Е,Р,Ы,Е!!!!!!!!!!!!!!! простите фетиш на этом) и на секунду расслабился, потом вновь напрягся когда Френки, спустившись ниже, взял член в рот. (фу как пошло) Джаред наконец опустился на спину кушетки и начал «корчится от наслаждения». Воображение, обычно отключенное в такие моменты, рисовало странные картины. Закрытые веки пульсировали и горели. Джэ касалось, что его член все растёт и растёт, что перед ним стоит Майки, и что он его рассекает пополам своим членом превратившимся в огромный каменный кол, и как он бьёт Майки, как член медленно входит и выходит, вытаскивая заодно и внутренности, как он смеется над его болью, плюётся, смеется, смеётся, смеётся… Джэ пробудил его собственный стон, прорвавшийся сквозь стену наваждения, он открыл глаза и увидел голову Френка и бешенно двигающуюся руку гитариста, немного подрагивающую от возбуждения. Внезапно ему стало до тошноты противно. Джэ приподнялся, хватая Френки кза пухлую щеку, тем самым давая понять чтобы он прекратил, тот подчинился, но непонимающе уставился на солиста, ведь дело то по сути до конца ещё не доведено, да и сам он порядком возбудившись хотел продолжения. Склизкий комок желчи подступил ко рту Джэ. Он хотел бы сейчас встать и просто уйти, но не мог… тело напряглось, но кроме этого напряжения Джэ не чувствовал ничего, ни наслаждения, ни боли, только напряжение и отвращение. Затравленный взгляд необычно мутных глаз немного пугал Френки, но он быстро прогнал эту мысль из головы уж очень ему хотелось побыстрей разрядиться и выплеснуться наружу. Он немного привстал и навис на Джэ, капельки пота стекали с волос малыша, пробегали по щеке и наконец падали на дрожащую грудь Джэ. Малыш наклонился и хотел было прикоснуться к губам фронтмена, но тот отвернулся все так же затравленно косясь и сдерживая рвотные порывы, затем, переждав пару секунд, он рывком опрокинул Френки на живот, в надежде сделать все побыстрее. Малыш на миг был ошарашен действиями друга, но вскоре попытался расслабиться и, наконец, получить долгожданное удовольствие. Джэ уже тоже хотелось побыстрее ему засадить. Ярость и ненависть к самому себе толкали его вперёд, пока он не засунул весь член, Френки простонал и немного поморщился, а Джэ продолжал входить сильнее, грубее, жалея что нельзя найти презерватив, сверху облепленный битым стеклом или железными опилками, чтобы выбить все мысли о сексе у Френки, сейчас он, лишённый всякой чувствительности ощущал лишь давящие пульсирующие вены в висках, бешеный стук сердца тонувший в ненависти к себе и всему живому. Аэро ворочался с боку на бок, извивался под натиском Джэрарда, слушался и вторил каждому его движению. Глаза слепило. Он продолжал двигаться в сладостном ритме, продолжал стонать в подушку, корчится в сладостных муках. Он почти лишился сил от возбуждения, испытав один оргазм, второй, третий, пока Джэ входил в неизменном ритме. Наконец Джэ вся же остановился, слез с малыша и лёг на бок, повернувшись к френки спиной, ощущая все ту же тошноту и отвращение. Френкидрожащими губами коснулся шеи Джэрарда в благодарность и вероятно рухнул рядом обессилив от их игры. Френки с шумом вбирал внутрь раскаленный как ему казалось воздух, постепенно он привел ритм сердца в порядок, оно перестало бешено биться, а изредка постукивало убаюкивая. Тело отяжелело и он уснул.
Джэ потонул в мраке и тишине комнаты. Его напряжение не спало, скорее наоборот, насильно удерживалось внутри тела, забирая силы. Его бил озноб во рту неприятный привкус. Сил не было даже на то чтобы элементарно встать. Ему ничего не оставалось делать, крое как безропотно лежать и терпеть тошноту, ему хотелось пить, но он боялся малейшего движения, даже глубокого вздоха, от которого его тело сведёт судорога и его вывернет наизнанку, ему оставалось лишь лежать и хватать воздух маленькими порциями, и подавлять в себе рвотные порывы и внезапно вспыхнувшее чувство преданности и благодарности внизу живота. В голове было сотни вопросов и ни одного ответа. Эти вопросы были всегда, просто он их не замечал, или не хотел замечать, да и так важны они были, как и сейчас. Чувство спокойствия поднималось от живота к грудной клетке, освобождая её, расслабляло каждую клеточку тела, наконец добралось до головы… Озарение пришло сразу. Джэ улыбнулся собственным мыслям. Все гениальное просто. Система работала всегда. Ответ лежал на поверхности. Единственно правильное решение – всё-таки стоит открыть пару тройку журналов с заметками о химическом фронтмене и, наконец, напомнить себе, что он по идее любит и должен любить. Джэрард Вэй никому ничего не должен, Джэрард Уэй из газет никогда бы стал переживать из-за таких пустяков, он странный малый: загадочный, спокойный, талантливый. Надо сделать так, чтобы Майки пожалел о своем решении. Сильно пожалел. Чтобы припол ко мне, моля о возвращении. Я раздавлю его, моего милого братика.
«Черт подери. Я идеален» - Джэ вновь улыбнулся…